Судебное решение по делу о назначении комиссара государственной службы, в котором Амит остался в меньшинстве, по эмоциональному накалу напоминало парламентские дебаты.

Это был резкий и горький манифест судей большинства против позиции председателя Верховного суда. Амит получил по всем фронтам. Его еще и унизили после того, как он опроверг собственное же решение, в котором ранее постановил, что нет необходимости менять способ избрания комиссара.

Он также отказался назначить дополнительное слушание до ухода в отставку консервативного судьи Эльрона, чтобы обеспечить себе большинство, но в итоге проиграл, когда судья Вильнер пошла против него.

Закон предельно ясен: «На его назначение (комиссара) не распространяется обязанность проведения конкурса», но Амит изобрел такую обязанность и объяснил почти прямым текстом, что причина — в поведении нынешнего правительства: «В последние годы наблюдается систематическая эрозия и попрание общественно-административно-государственных норм, включая попытки правительства ослабить ‘стражей порога’ и усилить политизацию государственной службы.

В этих обстоятельствах правосудие должно приспособиться к меняющейся реальности». А как же приспособление к закону?

Главный юрисконсульт превзошла его дерзостью. Она постановила, что позиция правительства настолько незаконна, что оно не заслуживает защиты юридической консультации. Еще не родилась инициатива нынешнего правительства, большая или малая, в которую Бахар-Миара не вставит палки в колеса и которую Амит не попытается задавить, нарушая закон.

Его коллегам это надоело.
«Как и у любой власти», — написал судья Минц очень ясным языком, — «у правительства есть презумпция административной добросовестности. У любого правительства. Каков бы ни был его состав и каковы бы ни были его взгляды. Недопустимо, чтобы одним махом попирались основополагающие принципы, на которых этот суд стоял раз за разом».
Ицхак Амит убежден, что он — премьер-министр. По своему желанию он определяет, как назначать комиссара, вопреки четкой судебной практике и без какого-либо обоснования, точно так же, как премьер-министр может изменить свое мнение на 180 градусов со дня на день.

Гали Бахар-Миара, напротив, считает себя главой оппозиции. Если бы она действительно вела себя как юридический советник, она провела бы глубокий самоанализ по поводу череды поражений в БАГАЦ, которые потерпела от своего клиента. На этой неделе по делу о назначении комиссара судья Минц постановил, что «эти слова бросают тяжелую тень на позицию органов юридической консультации в рассматриваемом процессе» и назвал ее доводы «натянутыми аргументами».

Но лидеры оппозиции имеют обыкновение противиться всему. Если правительство говорит «черное» — они говорят «белое», если правительство говорит «белое» — они говорят «черное». Их не волнует количество поражений, лишь бы одержать дорогостоящие победы тут и там. Бахар-Миара и ее настоящий босс Гиль Лимон терпят удар за ударом, поражение за поражением, но им все равно.

«Требуется извлечение уроков», — отчитал их судья Сольберг на этой неделе, но этого не произойдет, так же как не произошло после того, как БАГАЦ смел со всех ступеней ее беспочвенное утверждение, будто ГАЛ»Ц (отдел верховного советника по международному праву) можно закрыть только путем законодательства.
И все же есть разница между ней и лидерами оппозиции. Яир Лапид на этой неделе оказал полную поддержку правительству во всем, что касается Ирана.

Бахар-Миара еще подумает над тем, чтобы выпустить противоположное заключение — на 78 страницах с приложениями.