Михаил Крутихин – специалист по нефтегазовому рынку, востоковед и экономический аналитик – в интервью Newsru.co.il прокомментировал ситуацию вокруг Ормузского пролива и геоэкономические последствия конфликта с Ираном для США, России и других акторов, а также подвел промежуточные итоги военной кампании США и Израиля против иранского режима.

Беседовала Мария Волох.

Как вы думаете, текущая ситуация вокруг Ормузского пролива – это краткосрочный шок или сигнал к долгосрочной перестройке нефтяных маршрутов?

Я думаю, что это сигнал. Мы не видим перспектив открытия этого маршрута в ближайшее время.

Насколько реально страны могут снизить свою зависимость от Ормузского пролива?

По моему мнению, сейчас кризиса с поставками нефти большого нет. И страны, которые получали нефть из Персидского залива, принимают меры к энергоэкономии, энергоэффективности, замены нефти другими энергоносителями и ищут альтернативных поставщиков. То есть цены в результате повышаются, но кризисных явлений в связи с исчезновением нефти Персидского залива мы не наблюдаем.

Многие говорят, что кризис уже повлиял на поставки удобрений. Так ли это?

Нет, этого кризиса не существует. Есть небольшие неприятности для поставщиков, для потребителей. Но рынок довольно быстро с этим справляется. И я смотрю, равновесие и на рынке удобрений, и на рынке других товаров, связанных с нефтехимией, все нормализует.

Есть ли какие-то конкретные данные относительно глобальной инфляции после начала войны?

Нет, у меня таких данных нет. В каждой стране все по-разному. Глобальной инфляции не существует. Существует инфляция в каждой отдельной стране. Ее очень часто регулируют финансовые органы каждой страны.

Возможен такой сценарий, что будет построен новый нефтепровод – и странам вообще не нужен будет Ормузский пролив?

Это возможно на долгосрочную перспективу, но говорить об этом рано, потому что для строительства таких транспортных магистралей нужно несколько лет и потребуется преодолеть очень серьезные политические препятствия.

Мы увидели, что цены на нефть упали после заявления о перемирии. Но есть ли какие-то последствия, которые еще будут ощущаться довольно длительное время?

Цены упали недостаточно, потому что, как ожидалось, в результате прекращения военных действий, коридор цен будет в районе 85 долларов за баррель марки Brent, а цена сократилась примерно до 95-97 долларов. Это означает, что в эту цену все-таки включается риск от возможного возобновления военных действий.

Кто в итоге выигрывает от такой конфигурации рынка? США и Россия?

Выигрывают, конечно, США. Они не зависели от нефти из Персидского залива. Россия выигрывает в краткосрочной перспективе. Повышаются цены на российские марки нефти, но это все «компенсируют» удары украинских беспилотников и ракет по нефтеэкспортным терминалам в России, которые сократили за одну неделю объемы экспорта российской нефти на 33%. Так что выгоды от высоких цен Россия не увидит.

Какие есть тактические и стратегические последствия для Китая?

Китай столкнулся с временными проблемами. Поставка сжиженного природного газа из Катара и из Эмиратов прекратилась, и прекратился приток нефти, иранской нефти, которую Китай покупал с большими скидками. И поэтому у Китая есть дополнительные расходы на импорт энергоносителей, но, учитывая большие запасы, большие резервы нефти в Китае, этой стране еще до кризиса очень-очень далеко. Она вполне с этим справляется.

По каким странам больше всего ударила эта война?

Это страны Юго-Восточной Азии. Они больше всего получали нефти из Персидского залива. Это и Корея, и Япония, и Китай, Тайвань. Но относительно Китая, в силу его большой гибкости и его большого потенциала – это не так значительно. А вот у остальных стран Юго-Восточной Азии проблем больше.

А по самим странам Персидского залива?

Естественно, та же самая Саудовская Аравия, вынуждена свою нефть отправлять в меньших объемах через Красное море. Но мы видим, что поскольку цена этой нефти выросла очень серьёзно, то Саудовская Аравия сейчас за экспорт нефти получает даже больше, чем до военных действий.

Насколько действия США и Израиля можно считать стратегическим успехом или провалом? И почему?

Пока это стратегический успех, потому что задачи этого этапа военных действий были выполнены. Военный потенциал Исламской республики Иран разрушен, нарушена система руководства в исламском режиме и нарушена его связь с террористическими организациями по всему региону. От такого удара Ирану ещё не скоро удастся оправиться. И в принципе верным было бы такое заключение, что Иран на долгое время не представляет серьезной опасности для Ближнего Востока.

Как вы думаете, есть ли какие-то реальные последствия для «Хизбаллы»? Сможет ли Иран сейчас поддерживать своих прокси или у него уже нет ресурсов на это?

Я думаю, что ресурсов недостаточно у Ирана для этого, и поэтому с «Хизбаллой» надо будет разбираться самому Израилю.

Может ли Иран стать failed state?

Мне трудно сказать, что означает failed state, но мы видим, что страна может превратиться в ещё более суровую диктатуру военной хунты, то есть «Корпуса стражей исламской революции». И рано или поздно, всё-таки я оптимист, я думаю, что население Ирана не выдержит и там начнется серьезное сопротивление.

Это как раз был мой следующий вопрос. Видите ли вы потенциал для протестов и смены режима?

Да, конечно. С учетом того, что экономическое положение населения очень ухудшилось и будет ухудшаться дальше, то потенциал для протестов очень мощный.

Каким образом в Иране смогут прийти к власти прозападные силы?

Тут трудно сказать, потому что для такой революции пока ещё народных сил недостаточно. Это могло бы быть что-то вроде военного переворота, когда какие-то военачальники обычной армии – не «Корпус стражей» с их исламскими идеологическими установками, а именно регулярная армия – могла бы провести переворот, установить контроль над страной и тогда пригласить гражданских лиц для формирования временного правительства, а затем уже и для референдума о государственном устройстве страны.

Если Иран продолжит еще долго контролировать Ормузский пролив и брать плату за безопасный проход через него, сможет ли он поправить своё экономическое положение таким образом и нивелировать эффект санкций?

Я думаю, что если он будет брать плату за проход, если ему позволяют это делать, то да, конечно, это будет хороший доход.